10
Июнь, 1967 г.
Из письма Хильды — матери
…У Даниэля была высокая температура, а я знаю, что он терпеть не может лечиться. Я накупила ему всяких лекарств и пошла пешком в «Стелла Марис», потому что транспорт из-за этой войны очень плохо ходил, и было ясно, что чем ждать автобуса полтора часа, лучше уж идти пешком — те же полтора часа. И вот, представь себе, я поднялась на гору, подошла к привратнику и передаю ему кулек с лекарствами для Даниэля. А привратник говорит, что Даниэль рано утром уехал и приедет только вечером. Я возвращаюсь в Хайфу. Почти дошла до города. Вижу — по дороге мчит мотороллер «Веспа», на котором восседает Даниэль в развевающейся сутане, а на заднем сиденье трясется тощий хасид, который одной рукой держится за свою широкополую черную шляпу, а другой за Даниэля. Ничего смешнее и вообразить нельзя, вся улица просто умирает со смеху. На другой день война закончилась, и что здесь творилось, не могу тебе описать. Такое ликование, такое счастье. Войну сразу же назвали Шестидневной.
И вот, посреди всеобщей радости, приходит довольно хмурый Даниэль, садится на стул и говорит:
— Поздравляю с победой. Про эту войну до скончания века будут писать во всех военных учебниках. Арабы никогда не простят нам такого унижения.
А Муса, который тоже в этот день зашел, говорит:
— Даниэль, я лучше знаю арабов, они найдут способ истолковать это поражение как большую победу. Арабы не дадут миру над собой смеяться.
Даниэль кивнул,— он очень любит Мусу, у них глубокое понимание, и сказал:
— Конечно, Муса, только внутренне свободный человек может и сам посмеяться над собой, и другим дать над собой посмеяться.
Тут я вспомнила сразу эту уморительную картину, как он вез хасида на мотороллере, и сказала:
— Да, позавчера над тобой вся Хайфа смеялась, когда ты вез хасида!
— Ты что, видела?— испугался Даниэль.
— Конечно,— говорю,— видела. Не я одна, весь город чуть от смеха не лопнул!
По-моему, он расстроился. Стал объяснять:
— Понимаешь, он опаздывал на кадиш, и ни одного такси, ни одного автобуса. Я увидел, как он мечется, остановился, предложил подвезти. Он и сел. Ничего особенного. Я довез его до места, он сказал «спасибо», вот и все. Чего такого уж смешного?
Муса просто за живот схватился от смеха. А Даниэль недоумевает:
— Нам было в одну сторону!
— Это потому, что вы оба евреи, а с арабами никогда евреям не будет в одну сторону. Это я тебе как араб говорю. Нам, арабам-христианам, вообще деваться некуда — и от ваших побед, и от ваших поражений.
Потом мы выпили кофе, перед уходом Даниэль мне говорит:
— Хильда, а ты своим языком не особенно размахивай про то, как я хасида вез.
— Даниэль, я никому ни слова не скажу, но ведь весь город видел!
— А может, это был не я, а какой-нибудь другой священник?
Честное слово, другого такого нет.
| 
