В сентябре 1971 года собрался Собор Епископов в гор. Монреале (Канада). Меня не пригласили туда, так как я находился на покое и за штатом. Однако, я подозревал что меня не обойдут молчанием и что-то постановят. Мое безработное пребывание в Сиднее являлось бельмом в глазах местных архиереев. Предполагая, что ко мне могут звонить по телефону из Канады по какому-либо делу, я попросил хозяев сказать, что меня нет дома, но если позвонит мой друг архиепископ Филофей, прошу сказать мне. Как раз позвонил последний и передал трубку архиепископу Виталию. Сообщил, что я назначен в Аргентину и спросил, когда я думаю туда отправиться.
Это назначение меня утешило тем, что увижу свою аргентинскую паству и свой кафедральный собор, на постройку коего я вложив столько труда и энергии. По сей причине меня связывали духовные нити с Аргентиной.
Прислали мне указ о назначении в Аргентину, но из него я узнал к своему ужасу, что меня назначили с условиями и с угрозами, что в случае невыполнения их, Синод уполномочен уволить меня на покой. Кроме того тот же Синод отнял от Аргентинской епархии старый Свято-Троицкий приход и передал в ведение митрополиту Филарету. Таким образом мой авторитет был подорван с самого начала. По-видимому надеялись, что после такого постановления я откажусь от Аргентины. Четыре архиепископа, члены Собора, высказались против моего назначения в Аргентину. Несмотря на все это, я решил лететь в Аргентину временно, пака меня уволят снова на покой. Своим друзьям в Сиднее я сказал это, потому что они усердно увещевали меня оставаться в Австралии и доживать там свой век. Они обещали купить мне дом, в котором я мог бы жить и устроить свою домовую церковь. С предположением на один год я отправился в Аргентину.
В половине марта 1972 года я простился с друзьями в Сиднее. Перед моим отлетом в Буэнос-Айрес они торжественно и многолюдно праздновали 30-ти летие моей архиерейской хиротонии. Чествовали меня банкетом в соборном зале. Многие приехали на аэродром провожать меня. С грустью я расставался со всеми, сознавая, что они без меня остаются овцами без пастыря и духовного отца. Всех вдохновляла надежда на скорое мое возвращение к ним.
По возвращении в Буэнос-Айрес, я почувствовал в своем старом обществе друзей и недругов, но последние отошли от меня в Свято-Троицкий приход и там замолчали. Моя аргентинская паства была довольна моим возвращением. Многие высказывали громко свою радость. Обратило мое внимание запущение собора. Не было хозяина, который бы с любовью заботился о нем. Пришлось мне спешно просить Л. Казанцева покрасить собор. Вскоре я рукоположил его во диакона, но он долго не пожил.
Моя деятельность в Аргентинской епархии сводилась к совершению Богослужений в храмах и в своем соборе, а также к проповеди Слова Божия. Сделанная мною попытка восстановить духовные беседы с молодежью не имела успеха, вследствие незнания этой молодежью русского языка, на котором велись беседы. В 1974, 1976, 1978 годах летал в Нью-Йорк на заседания Собора Епископов. В 1974 году был на торжестве празднования 10-летия в митрополичьем сане владыки Филарета. В октябре 1978 года посетил Сидней и своих друзей там. Многие уже умерли, и их я вспоминал молитвою. Грустно было сознавать, что их больше нет в живых. Обстоятельства складывались так, что долго я не мог оставаться в Сиднее. Архиепископ Австралийский Феодосий предлагал мне служить в кафедральном соборе, который находился в его ведении, но я отказался. Молился со своими старыми друзьями в другой церкви. Посещение Сиднея мне доставило большое удовольствие. Там я ликвидировал все свои дела и вещи, ожидавшие меня. Возвращался Чилийской авиационной линией. Ночевал в Сантьяго у архимандрита Вениамина в монастыре. Удивлялся его и монахини Иулиании трудам для пользы детского приюта в их монастыре.
На Архиерейских Соборах 1974 и 1976 года приходилось защищать церковное имущество Аргентинской епархии от посягательства на него с одной стороны Русского Очага, а с другой стороны Архиерейского Синода, поддерживавшего этот Очаг. Восторжествовало правосудие и здравый смысл в этом деле. Имущество епархии было спасено от захвата.
В 1979 году я отпраздновал 50-ти летие своего пастырского служения. Аргентинская паства утешила меня своим участием в моем торжестве. 1980 год стал годом моих болезней в опасной для жизни форме... | 
